ВЕНЕРА С ПТИЧЬЕГО ПОЛЕТА 7 глава

— Что нового? — сипло проговорил Краюхин.

Дежурный вздрогнул:

— Э-э… ничего. Тринадцать минут вспять “Хиус” передал, что все в порядке.

— Телевизионную связь наладили?

— Никак нет, Николай Захарович, не удается пока.

Краюхин длительно молчал (дежурный пару раз переступил с ноги на ногу и покашлял), потом произнес:

— Так нового ничего, говоришь?

— Никак нет ВЕНЕРА С ПТИЧЬЕГО ПОЛЕТА 7 глава, ничего.

— Хорошо…

Он покосился на радиограммы и опять закрыл глаза. Сердечко ныло тупой, тягучей болью, ломило левое плечо. Вытянутые ноги затекли, но двигаться не хотелось. Все таки он принудил себя снять руку с локотника и взять стакан. Чай показался до тошноты приторным. “Это все нервишки, — произнес он для себя. — Нервишки ВЕНЕРА С ПТИЧЬЕГО ПОЛЕТА 7 глава и старость”. До сего времени он не знал, что такое нервишки. Докторы гласили, что ему вредоносно беспокоиться. Он только похихикивал. Ему казалось, что он никогда не беспокоился… До нынешнего денька…

Сейчас, 18 августа 19.. года, ровно в 5.00 по столичному времени, началось то, к чему он готовился полтора 10-ка лет. Старт первой ВЕНЕРА С ПТИЧЬЕГО ПОЛЕТА 7 глава фотонной ракеты ознаменовал новейшую эру в истории межпланетных сообщений. И тем же стартом завершилась для него, Краюхина, возможность конкретно оказывать влияние на предстоящий ход событий. Полтора 10-ка лет исканий, борьбы, большущего напряжения… И вот чем все это завершилось: он посиживает, прислушиваясь к тоскливым осенним звукам, к монотонному ВЕНЕРА С ПТИЧЬЕГО ПОЛЕТА 7 глава дробному стуку дождевых капель в оконные стекла, бульканью струек, стекающих с крыши, к узкому подвыванию ветра. Шестеро отборных людей на борту самого совершенного в мире планетолета взяли у него эстафетную палочку и двинулись далее, к осуществлению его священной мечты. А он остался, сходу ослабевший и согнувшийся. И ожидает, ожидает, ожидает…

На ВЕНЕРА С ПТИЧЬЕГО ПОЛЕТА 7 глава мгновение он ощутил острую жалость к для себя и зависть к ним, юным, но на данный момент же запамятовал об этом, так как основным чувством, оттеснившим на задний план все другие чувства и мысли, был ужас за этих людей. Ну отлично… Пробный рейс “Хиуса” прошел благополучно. Кажется, до тонкости исследованы ВЕНЕРА С ПТИЧЬЕГО ПОЛЕТА 7 глава процессы в титановом кожухе фотореактора… Инженер может с абсолютной точностью указать, что происходит там в всякую миллиардную долю секунды, и предугадать, что произойдет в следующие толики. Учтено все: страшные температуры, страшные скорости, страшные давления и напряжения. Но ведь не по злому року взорвался злосчастный Петросян!

Краюхин ВЕНЕРА С ПТИЧЬЕГО ПОЛЕТА 7 глава с трудом проглотил несколько ложек чаю. Гортань пересохло, глаза резало. Телом завладевал неприятный озноб. По стеклу блестящими полосами струилась вода.

— Гадость, — пробормотал он, знобко втягивая голову в плечи.

Беда экспедиции была бы катастрофой дела всей жизни… Конкретно сейчас, когда многие еще не веруют в “Хиус”, когда еще не улеглась ВЕНЕРА С ПТИЧЬЕГО ПОЛЕТА 7 глава шумиха, поднятая “аккуратными” вокруг неожиданного взрыва первого “Хиуса”. Тогда казалось, что мысль фотонного привода дискредитирована навечно… может быть, навечно. Помнится, какие-то подлецы дошли до того, что уговорили злосчастную мама Петросяна подать на него в трибунал. Только вмешательство правительственной комиссии принудило умолкнуть маловеров, примазавшихся к величавому делу.

Нет, ему нельзя сетовать. Он ВЕНЕРА С ПТИЧЬЕГО ПОЛЕТА 7 глава востребовал большущих средств — дали, даже больше, чем он смел возлагать. Он востребовал убрать работников, которых считал вредными либо ненадобными, — а посреди их были люди с большенными наградами в прошедшем, — их убрали. Он бесстрашно экспериментировал, и ему верили. Возможно, была в нем большая сила, неколебимая убежденность. Вобщем, принципиально, естественно, было ВЕНЕРА С ПТИЧЬЕГО ПОЛЕТА 7 глава и то, что ему все удавалось. Краюхин — 1-ый исследователь 2-ух огромных планет и нескольких лун, строитель 5 больших искусственных спутников, воспитатель и кумир 3-х поколений самых отважных в мире межпланетников… И сейчас Краюхин практически во главе самого массивного межпланетного флота. Это были трудные успехи, трудные победы. Сзади ВЕНЕРА С ПТИЧЬЕГО ПОЛЕТА 7 глава — погибшие товарищи, часы невыносимого отчаяния и кошмара, боль невознаградимых утрат… триумфы, мгновения большого счастья, ослепляющей гордости… Но оглядываться вспять было нельзя. Необходимо было спешить. Величавый люд доверил ему наилучших собственных деток и высококлассную технику и за это доверие добивался одолеть место со всеми сокровищами и тайнами. Под силу ли ему, Краюхину ВЕНЕРА С ПТИЧЬЕГО ПОЛЕТА 7 глава, дать народу эту победу? Да, если “Хиус” вернется с фортуной, тогда никто больше не посмеет поднять глас против фотонной ракеты. Нет, если…

Краюхин встал и, разминая ноги, прошелся из угла в угол.

— Так не годится, — произнес он звучно. — Я гадаю, как древняя баба. “Если, если”…

В сути, он отлично знал ВЕНЕРА С ПТИЧЬЕГО ПОЛЕТА 7 глава, что никто и ничто на свете уже не сумеет приостановить бурное развитие фотонной техники. С того мгновения, когда были получены 1-ые крупинки “абсолютного отражателя”, участь старенькых импульсных ракет была решена. Сейчас место будет только отступать. Огрызаясь, выхватывая новые жертвы… но только отступать. Оно снимет свои межевые знаки ВЕНЕРА С ПТИЧЬЕГО ПОЛЕТА 7 глава поначалу в Солнечной системе, а потом (кто знает… может быть, это произойдет еще при жизни Краюхина) и в межзвездных пустынях.

Но как сильна инертность мысли! Как и все новое, новый принцип межпланетного транспорта с первых же минут обрел много врагов тех, кто возлежал на старенькых лаврах и не желал идти ВЕНЕРА С ПТИЧЬЕГО ПОЛЕТА 7 глава далее, кто всю жизнь свою предназначил подтверждению невозможности практического воплощения фотонного привода, кто поначалу, с маху, охаял нововведение, а позже не отыскал внутри себя смелости признать свою неправоту, и просто тех, кто от всей души не желал рисковать людьми и муниципальными средствами… Их было много, еще больше, чем ВЕНЕРА С ПТИЧЬЕГО ПОЛЕТА 7 глава этого хотелось Краюхину и его соратникам, и он всегда разламывал их сопротивление. Они орали: “Беспочвенная фантазия! Дело отдаленного грядущего!” Добивались, чтоб он отчитался за 10-ки спаленных моделей, а он поднял за атмосферу и провел вокруг Земли беспилотный “Змей Горыныч”. Они пробовали использовать против него смерть первого “Хиуса”, но это ВЕНЕРА С ПТИЧЬЕГО ПОЛЕТА 7 глава им тоже не удалось. 2-ой “Хиус” отдал старт. Может быть, Краюхин допустил ошибку, дав “Хиусу” такое головоломное задание? Может быть, следовало поначалу использовать фотонную ракету в обыденных рейсах, привыкнуть к ней, сделать ее всераспространенным и надежным видом транспорта? Может быть… Но сколько времени отняло бы это? А сокровища Голконды ожидают. И ВЕНЕРА С ПТИЧЬЕГО ПОЛЕТА 7 глава только “Хиус” даст человеку возможность завладеть ими.

Краюхин опять погрузился в кресло и застыл, обхватив плечи руками. Его лихорадило, и он поразмыслил, что болезненное состояние вызвано таким непривычным для него пассивным ожиданием и беспокойством. Было бы во 100 крат лучше, если б он сам повел эту экспедицию. Но ВЕНЕРА С ПТИЧЬЕГО ПОЛЕТА 7 глава его, естественно, не пустили бы. Ну и кому он нужен был бы там, на самой ужасной планетке в Солнечной системе, со своими выжженными легкими, искусственным желудком, изношенным сердечком? Только одним он мог бы посодействовать: своим большущим опытом, хладнокровием и осмотрительностью. Умением отступать… Сегоднящая молодежь забыла это умение, а ВЕНЕРА С ПТИЧЬЕГО ПОЛЕТА 7 глава оно стоит всякого другого. Эти шестеро молоды, они нетерпеливы и горячи. Они бесстрашны и лишены драгоценного дара осторожности. Они не пожалеют собственных жизней, забыв либо не осознав, какой большой вред нанесут собственной славной смертью величавому делу покорения места. Никакие Голконды не возместят этого вреда. Никто не выяснит, что вышло под ВЕНЕРА С ПТИЧЬЕГО ПОЛЕТА 7 глава белоснежной пеленой, скрывающей лицо неприступной планетки, все будет отнесено за счет несовершенств “Хиуса”, проекты и расчеты останутся в пыли архивов, и на многие годы возвратится эра старенькых импульсных ракет.

Об этом лучше не мыслить. Ну и нет оснований не доверять этой шестерке.

Ермаков… Умный, хладнокровный, всегда размеренный Анатолий Ермаков. Пожалуй, он ВЕНЕРА С ПТИЧЬЕГО ПОЛЕТА 7 глава единственный, кто более близок к осознанию настоящего положения вещей. Во всяком случае, он довольно опытен, чтоб оценить значение термоядерной ракеты для межпланетных сообщений. Да это и логично. Вся его жизнь прошла под наблюдением и управлением Краюхина. Краюхин водил его в 1-ый рейс. Краюхину он поверял свои планы, иногда казавшиеся ВЕНЕРА С ПТИЧЬЕГО ПОЛЕТА 7 глава умопомрачительными по размаху и смелости. Краюхину он подражал в ненависти к застою и рутине, у него обучался осознавать людей, в нем лицезрел пример беззаветного служения Родине. И все таки… Он идет на Венеру, как боец на штурм, и не задумываясь ляжет грудью на амбразуру, чтоб отомстить за все ВЕНЕРА С ПТИЧЬЕГО ПОЛЕТА 7 глава — за ужасную, глупую смерть супруги, за пламенную погибель товарищей.

Но даже он не лицезреет за покоренной Венерой покоренную Вселенную…

И для Дауге, способного геолога-радиоактивщика, самым заманчивым представляются сказочные богатства Урановой Голконды. Возможно, он ощущает себя в положении конкретного охотника, длительное время принужденного пробавляться небогатыми подачками загородной природы и ВЕНЕРА С ПТИЧЬЕГО ПОЛЕТА 7 глава вдруг получившего приглашение в заповедный лес, полный дичи. Правда, у него еще остается Маша Юрковская…

Но он — геолог до мозга костей и потому, естественно, не может позволить для себя очень остро переживать семейные невзгоды.

Для Юрковского, везучего геолога-разведчика, перелет значит сначала новый рекорд и новые чувства ВЕНЕРА С ПТИЧЬЕГО ПОЛЕТА 7 глава. Его не очень прельщают слава и почет — он открыто глумился над другими пилотами, опьяневшими от внимания и хлопот, которыми их окружала признательная страна. Он учавствовал в самых рискованных экспедициях, но портреты его изредка появлялись в газетах и на телеэкранах. Он любит опасность за высочайшее чувство победы над ней. Он услаждается ВЕНЕРА С ПТИЧЬЕГО ПОЛЕТА 7 глава ею, как гурман запахом неповторимого блюда. Правда, он конфузливо прячет эту небольшую слабость, которую Краюхин как-то именовал “отрыжкой монтекристовщины самого дурного толка”. Романтик… Жалко, что он не воспринимает, не жалует Быкова, которого в припадке кастовой спеси винит и в тупости, и в ограниченности, и в отсутствии воображения. Вся неудача конкретно ВЕНЕРА С ПТИЧЬЕГО ПОЛЕТА 7 глава в излишке воображения у Юрковского…

Богдан Спицын… Он от всей души не соображает, как можно интересоваться чем-либо, не считая вождения межпланетных кораблей. Сейчас, когда стеснявшие его оковы прежних принципов космогации разорваны, он ощущает себя реальным владельцем места. Забавнй паренек! Не считая места и пульта управления, для ВЕНЕРА С ПТИЧЬЕГО ПОЛЕТА 7 глава него существует только Вера, милая, теплая Вера, единственная дама в мире и, как он задумывается, единственный человек, понимающий его до конца. Да и здесь он верен для себя. Пожалуй, он похож на рыцаря, когда ведет корабль и задумывается, что делает это в честь собственной дамы…

А Миша Антонович Крутиков ВЕНЕРА С ПТИЧЬЕГО ПОЛЕТА 7 глава — просто наилучший штурман в стране, только и всего. Доброжелательный, мягенький, любитель товарищеских вечеринок и праздничных собраний, на которые является со всей семьей — с супругой и 2-мя ребятишками, потрясающий математик, предложивший несколько принципно новых способов ускоренного решения сложнейших задач космогации. Он с схожим наслаждением позирует перед объективами кинокорреспондентов и возится ВЕНЕРА С ПТИЧЬЕГО ПОЛЕТА 7 глава деньки напролет с детками. Он никогда не отрешался ни от самого маленького, неприметного дела, ни от неожиданного предложения отправиться в самый головоломный рейс. Если б не Краюхин, мягенького и покладистого Миши Антоновича всегда высылали бы в скучноватые и небезопасные рейсы в пояс астероидов. А на данный момент штурман занимает ВЕНЕРА С ПТИЧЬЕГО ПОЛЕТА 7 глава обычное место рядом с давнешним своим другом Спицыным и простодушно восхищается этим.

И Алексей Быков… Краюхин улыбнулся, вспомнив кирпично-красное лицо, мелкие, близко посаженные глазки, облезлую лиловатую шишку носа, жесткую щетину, торчащую вперед над вогнутым лбом. Не красавчик, не Юрковский, естественно… И по части стихов не очень силен… Зато ВЕНЕРА С ПТИЧЬЕГО ПОЛЕТА 7 глава красивый инженер-практик. И какая стремительная реакция! Вспомнить только происшествие у колющейся изгороди, испытательный пробег… Для Алексея Петровича экспедиция на Венеру — только очень странноватая и внезапная командировка, оторвавшая его — временно, естественно, — от обычной работы в глуши азиатских песков. Приятная возможность показать во всем блеске свое мастерство высококлассного водителя и инженера-ядерника ВЕНЕРА С ПТИЧЬЕГО ПОЛЕТА 7 глава и дорогая сердечку обычного, неплохого человека возможность похвастать когда-либо в кругу друзей ролью в межпланетном перелете. С другой стороны, полностью понятный и уместный у неискушенного ужас перед суровыми и величавыми тайнами инопланетного. Это прекрасно, что он в экспедиции.

Вся шестерка в целом — хорошая “сборная”. Их ВЕНЕРА С ПТИЧЬЕГО ПОЛЕТА 7 глава людские черты сцементированы общим для всех глубочайшим, неоценимым фоном: они все коммунисты, люди чести и дела. А беспомощности и недочеты… Что ж, плюсы этих шестерых волшебно дополняют друг дружку, и он, Краюхин, справедливо гордится умением подбирать людей.

И, закрыв глаза, Краюхин опять и опять вызывает в памяти лица и поступки ВЕНЕРА С ПТИЧЬЕГО ПОЛЕТА 7 глава Ермакова, пилотов, геологов, “спеца по пустыням”. Но… если б не путались под ногами усмотрительные маловеры! Правда, их скепсис приносил не только лишь вред. В борьбе со старенькым новое крепчает. Нужно признать, что эта борьба почти все прибавила к мощи и неуязвимости “Хиуса”. Но вреда было еще больше. На борьбу ВЕНЕРА С ПТИЧЬЕГО ПОЛЕТА 7 глава впустую уходила масса энергии, противники подрывали в создателях “Хиуса” веру в потрясающую идею.

Ведь посреди врагов оказались и те, кто были когда-то близкими друзьями и ассистентами Краюхина, те, на кого он так возлагал надежды…

Когда дежурный опять вошел в кабинет, Краюхин посмотрел на него с таким гневом, что юноша ВЕНЕРА С ПТИЧЬЕГО ПОЛЕТА 7 глава тормознул как вкопанный и растерянно заморгал. Но Краюхин уже пришел в себя.

— Что у вас? — спросил он.

— Радиограмма из комитета, Николай Захарович.

— Ну?

— Запрашивают о “Хиусе”.

— Сообщите, что все… что пока все благополучно.

— Слушаюсь. Но…

— Что?

— Ваша подпись…

— Давайте.

Краюхин торопливо расписался и бросил ручку.

— Телевизионная связь?

Дежурный виновно развел ВЕНЕРА С ПТИЧЬЕГО ПОЛЕТА 7 глава руками.

— Хорошо, ступайте.

Он вспомнил свою напутственную речь на прощальном обеде. Да, пожалуй, он гласил не совершенно то, что желал. Но ведь не мог же он выпалить: “Если погибнете, все пропало…”, либо чего-нибудть в этом роде. А может быть, так и необходимо было?

Он, шатаясь, поднялся на ВЕНЕРА С ПТИЧЬЕГО ПОЛЕТА 7 глава ноги. Ясно, он болен. Ему очень горячо, и в то же время лихорадит. Неплохо бы спросить чего-нибудь жаркого… Он протянул руку к видеофону. В то же мгновение послышались торопливые шаги, полуоткрытая дверь распахнулась настежь, и радостный, улыбающийся дежурный кликнул:

— Николай Захарович! Есть связь! Ермаков просит вас ВЕНЕРА С ПТИЧЬЕГО ПОЛЕТА 7 глава к экрану!

— Иду, — произнес Краюхин, но еще минутку постоял, делая упор о стол, смотря куда-то поверх головы дежурного. “Ермакова нужно предупредить, крутилось у него в голове, — Ермакова непременно необходимо предупредить. Но сумею ли я?”

Дежурный тревожно-вопросительно посмотрел на него, и он как будто очнулся.

— Пойдемте.

В большенном зале телевизионной связи ВЕНЕРА С ПТИЧЬЕГО ПОЛЕТА 7 глава белоснежные трубки ослепительно освещали несколько креслиц перед высочайшим щитом с круглым серебристым экраном. Краюхин прищурился, вытащил черные очки.

— Включайте, — произнес он и подошел к экрану.

Дежурный встал у пульта. На дисплее замелькали сероватые тени, и скоро из зеленой пустоты выплыло суровое лицо Ермакова. Краюхин мимолетно помыслил о том ВЕНЕРА С ПТИЧЬЕГО ПОЛЕТА 7 глава, что радиоволнам требуются уже секунды, чтоб донести до Земли это изображение.

— Здравствуй, мальчуган! — произнес он. — Как ты меня видишь?

— Отлично, Николай Захарович.

— Все благополучно?

— Полчаса вспять вышли на прямой курс. В первый раз в жизни иду в пространстве по прямой. Но пришлось много повозиться, пока выписывали линию движения ВЕНЕРА С ПТИЧЬЕГО ПОЛЕТА 7 глава первого шага. Электрические курсовычислители вправду придется усовершенствовать. Крутиков на данный момент упал и дремлет как убитый. Скорость — 50 км за секунду, фотореактор работает расслабленно, температура зеркала — фактически ноль, радиация — обыденный фон.

— Что команда?

— Отлично.

— Быков?

— Держится отлично. Удручен тем, что не имеет способности поглядеть на Землю.

— А ты покажи ему.

— Слушаюсь ВЕНЕРА С ПТИЧЬЕГО ПОЛЕТА 7 глава.

— Как прошел старт?

— Потрясающе. Юрковский разочарован. Он гласит, что таковой старт и малыша не разбудил бы.

— За это для тебя необходимо благодарить Богдана. Дело мастера опасается.

— Естественно, Николай Захарович.

Они помолчали, вглядываясь друг в друга через разделяющие их миллионы км.

— Ну… а ты сам?

— Не волнуйтесь, Николай Захарович.

Ермаков ВЕНЕРА С ПТИЧЬЕГО ПОЛЕТА 7 глава ответил стремительно. Очень стремительно, как будто он ожидал этого вопроса.

Краюхин нахмурился.

— Дежурный! — резко окрикнул он.

— Слушаю вас.

— Выйдите из зала на 10 минут.

Дежурный поспешно ретировался, кропотливо прикрыв за собой дверь.

— Не волнуйтесь, — повторил Ермаков.

— Я не беспокоюсь, — медлительно проговорил Краюхин. — Я, брат, просто боюсь.

Глаза Ермакова сузились:

— Боитесь ВЕНЕРА С ПТИЧЬЕГО ПОЛЕТА 7 глава? Чего-нибудть случилось?

Как разъяснить ему? Краюхин снял очки и, зажмурившись, стал протирать их носовым платком.

— В общем, прошу тебя: будь осторожен. Так… В особенности там, на Венере. Ты не мальчик и должен осознавать. Если будет очень тяжело либо небезопасно, плюнь и отступи. На данный момент все ВЕНЕРА С ПТИЧЬЕГО ПОЛЕТА 7 глава решает не Голконда.

Он гласил и ощущал: Анатолий не соображает. Но не поворачивался язык прямо сказать ему: “Сведи риск к минимуму. Главное на данный момент благополучно возвратиться. Если с вами чего-нибудть случится, от фотонных ракет придется отрешиться навечно”. Он всегда считал, что межпланетников необходимо держать подальше от борьбы воззрений в комитете ВЕНЕРА С ПТИЧЬЕГО ПОЛЕТА 7 глава. Ему казалось, что это может подорвать их доверие к руководителям.

— Береженого бог сберегает, — продолжал он, с страхом чувствуя, что гласит несвязно и неубедительно. — Напрасно не рискуй…

— Если будет тяжело либо если будет небезопасно?

Это был Ермаков, Толя Ермаков, с молоком мамы всосавший презрение к околичностям и ВЕНЕРА С ПТИЧЬЕГО ПОЛЕТА 7 глава недоговоркам. Ему было постыдно за Краюхина и жаль его. И он был встревожен. Он наклонился к экрану, вглядываясь в лицо Краюхина. Тот поспешно откинулся вспять. Несколько секунд продолжалась неудобная пауза.

— Вот что, — произнес Краюхин, стараясь побороть ужасную слабость, — слушай, что для тебя молвят, товарищ Ермаков. Я не собираюсь состязаться с тобой ВЕНЕРА С ПТИЧЬЕГО ПОЛЕТА 7 глава в остроумии. Так…

— Слушаюсь, — тихо ответил Ермаков. — Я не буду рисковать. Я буду считать, что основная задачка экспедиции — это сберечь корабль и людей. Я сберегу корабль. Но ведь их я не смогу удержать…

— Ты — командир.

— Я командир. Но у каждого из их есть своя голова и свое ВЕНЕРА С ПТИЧЬЕГО ПОЛЕТА 7 глава сердечко. Они не усвоют меня, и я не знаю, сумею ли вынудить их отойти. У меня нет вашего авторитета.

— Ты меня не сообразил…

— Я сообразил вас, Николай Захарович. И по вашему приказу я готов поступиться всем, даже честью. Но поступятся ли они?

Ясные глаза Ермакова глядели Краюхину прямо в ВЕНЕРА С ПТИЧЬЕГО ПОЛЕТА 7 глава мозг. Они понимали. Все они понимали.

— Я могу только догадываться, что у вас на уме…

Краюхин опустил томную голову и осипло произнес:

— Хорошо, поступай как знаешь. Видно, ничего не поделаешь. У меня вся надежда на твое благоразумие. А сейчас прости, я пойду. Я, кажется, приболел незначительно…

— Вам нужно отдохнуть ВЕНЕРА С ПТИЧЬЕГО ПОЛЕТА 7 глава, Николай Захарович.

— Нужно… Инспектируй радиоавтоматику. Точно по расписанию, через каждые полчаса мы должны получать автоматические сигналы “Хиуса”. Через каждые два часа — твое личное донесение. Не опаздывать ни на один миг!

— Слушаюсь.

— Ну, прощай. Я пошел.

Он встал и заплетающимися шагами устремился к выходу. Пол под ним качался, становился стоймя ВЕНЕРА С ПТИЧЬЕГО ПОЛЕТА 7 глава. “Нужно успеть…” — помыслил он и упал лицом вниз в черную пропасть…

Краюхин очнулся в теплой постели у себя в номере. Светило солнце. Тумбочка у изголовья была уставлена пузырьками из разноцветных пластиков и коробками. Доктор и Вера, оба в белоснежных халатиках, посиживали рядом и глядели на него.

— Время? — спросил он, еле ВЕНЕРА С ПТИЧЬЕГО ПОЛЕТА 7 глава ворочая непослушливым языком.

— Двенадцать 5, — поспешно отозвалась Вера.

— Число?

— Двадцатое.

— Третьи… день…

Вера кивнула головой. Он встревожился, попробовал приподняться.

— “Хиус”?

— Все отлично, Николай Захарович. — Доктор осторожно придержал его за плечи. — Лежите тихо.

— Только-только звонили с радиостанции, — произнесла Вера, — все благополучно.

— Отлично, — пробормотал Краюхин. — Прекрасно…

Доктор приложил один из пузырьков к его ВЕНЕРА С ПТИЧЬЕГО ПОЛЕТА 7 глава плечу. Раздалось шипение, и лечущее средство всосалось под кожу. Краюхин закрыл глаза. Потом ясно произнес:

— Передайте Ермакову. Все, что я гласил, не считается. Это паника. Болезнь…

— Бредит, — шепнула Вера.

Он желал сказать, что это не абсурд, но уснул.

Пробудился он ночкой и сходу ощутил, что ему лучше ВЕНЕРА С ПТИЧЬЕГО ПОЛЕТА 7 глава. Вера накормила его бульоном и сухарями, напоила жарким настоем из индийских травок.

— Включите радиограммы, — востребовал он.

— Необходимо отдыхать, — сделала возражение Вера.

— А я говорю — включите!

Она послушливо включила магнитофон. Он слушал рассеянно, смотря в незапятнанный белоснежный потолок, думая о том, что “Хиус”, возможно, уже начал торможение. Неприметно он ВЕНЕРА С ПТИЧЬЕГО ПОЛЕТА 7 глава опять заснул.

Последующие день прошли тихо. Краюхин стремительно поправлялся. Доктор разрешил поставить у постели видеофон, телеэкран и пускать гостей. До позднего вечера с радиостанции поступали пленки с сигналами “Хиуса” и донесениями Ермакова. Приходили и уходили инженеры, мастера, начальники служб. После ужина Краюхин просмотрел газеты, включил стереоскопическую телепередачу Москвы, побеседовал с ВЕНЕРА С ПТИЧЬЕГО ПОЛЕТА 7 глава Верой и Ляховым и, обычно усталый, а поэтому совсем успокоившийся, улегся спать.

С утра в комнату забежала Вера, бледноватая, с растрепавшимися волосами, и очень звучно, как ему показалось, выкрикнула:

— “Хиус” не подает сигналов! Ночкой замолчал… замолчал… и… и… вот молчит уже 5 часов…

Она схватилась руками за щеки и ВЕНЕРА С ПТИЧЬЕГО ПОЛЕТА 7 глава горько, навзрыд зарыдала.

Галлактическая АТАКА

“…Или лгали романисты и газетчики, или наш перелет не типичен. В нем нет ничего “межпланетного”. Все буднично и заурядно. И вкупе с тем… Но это самое “вкупе с тем” относится уже к области эмоций и переживаний. Если обратиться к фактам, то просто тяжело представить для себя, что находишься ВЕНЕРА С ПТИЧЬЕГО ПОЛЕТА 7 глава на борту галлактического корабля и что наш планетолет с огромной скоростью несется к Солнцу. На данный момент, когда я пишу эти строчки, Юрковский и Иоганыч в кают-компании возятся над картой полушарий Венеры — так они именуют два круга на картонном листе, на которых нанесены цепочки бардовых и голубых кружков ВЕНЕРА С ПТИЧЬЕГО ПОЛЕТА 7 глава и маленькие пятнышки, заштрихованные зеленоватым. Юрковский растолковал, что красноватые — это горные верхушки, достоверно известные; голубые — гипотетичные либо увиденные всего два либо трижды; зеленоватые пятна отмечают места, где были зарегистрированы массивные магнитные аномалии. И большая темная клякса — Голконда. Это все. Поистине таинственная планетка! Над этой картой наши астрогеологи посиживают часами ВЕНЕРА С ПТИЧЬЕГО ПОЛЕТА 7 глава, сверяя что-то со своими записями и переругиваясь вполголоса, пока Ермаков не выйдет из рубки обедать и не прогонит их со стола. Крутиков на данный момент на вахте, Богдан в примыкающей каюте читает, свернувшись в три смерти на откидной кровати. Пристегнуться не запамятовал — видимо, привычка. Что касается ВЕНЕРА С ПТИЧЬЕГО ПОЛЕТА 7 глава Ермакова, то он заперся у себя и не выходит вот уже 2-ой час. Но о нем разговор особенный…”

“…Итак, за истекшие день никаких происшествий не случилось. Пилотам и электронно-счетным машинам пришлось много потрудиться, до того как планетолет был выведен на так именуемый прямой курс и взял прямое направление ВЕНЕРА С ПТИЧЬЕГО ПОЛЕТА 7 глава к точке встречи. Для этого Ермаков и Миша Антонович еще на Земле высчитали какую-то “дьявольскую кривую”, трехмерную спираль, следуя по которой, планетолет гасил инерции орбитального и вращательного движения Земли и выходил в плоскость орбиты Венеры. Крутиков после произнес, что электрический курсовычислитель “Хиуса” оказался не совершенно на высоте положения ВЕНЕРА С ПТИЧЬЕГО ПОЛЕТА 7 глава. Мы — Юрковский, Дауге и я — посиживали в это время в кают-компании и прислушивались к легким толчкам. Но амортизационные устройства кресел — волшебные, и далее чувства легкой тошноты мои мучения не пошли. Потом я приготовил обед. У нас обильные припасы готовых обедов в термоконсервах, но есть и “живое” мясо в пластмассовых баках ВЕНЕРА С ПТИЧЬЕГО ПОЛЕТА 7 глава, стерилизованное гамма-лучами, и значительное количество овощей и фруктов. Я решил блеснуть. Все хвалили. Но Юрковский произнес: “Отлично, что у нас сейчас есть, по последней мере, приличный повар”, — и я разозлился. Ермаков, вобщем, увидел Юрковскому:

“Зато к вашей стряпне, Владимир Сергеевич, подход вероятен только с наветренной стороны ВЕНЕРА С ПТИЧЬЕГО ПОЛЕТА 7 глава”.

“Пробовали?” — с любопытством спросил Дауге.

“Краюхин предупредил”.

Короче говоря, мне придется ходить в коках до конца перелета. С наслаждением! Но “пижон” грустно похихикивает. В конце концов, плевать мне на гусара-одиночку!

Но все это мелочи. Есть три беспокоящих происшествия: 1-ое — встреча с метеором, 2-ое — вид на место и третье ВЕНЕРА С ПТИЧЬЕГО ПОЛЕТА 7 глава — самое главное — разговор с Ермаковым. Расскажу обо всем по порядку.

Нам не так подфартило, как Ляхову во время испытательного перелета. Очень скоро после старта “Хиус” повстречался с метеором. Естественно, если б не Ермаков, никто из нас не увидел бы этого. Просто вдруг пол провалился под ногами и замерло сердечко, как ВЕНЕРА С ПТИЧЬЕГО ПОЛЕТА 7 глава во время спуска на высокоскоростном лифте. Оказывается, место вокруг “Хиуса” безпрерывно щупается ультракоротковолновым локатором. Если в небезопасной близости возникает метеор, счетно-решающее устройство по отраженным импульсам автоматом определяет его линию движения и скорость, сопоставляет эти данные со скоростью и методом планетолета и подает надлежащие сигналы на управление. Совсем автоматом ВЕНЕРА С ПТИЧЬЕГО ПОЛЕТА 7 глава планетолет или замедляет, или ускоряет движение и пропускает метеор впереди себя либо опереждает его. Встреча с метеором, оказывается, совершенно не редчайшее и очень опасное событие. Противометеоритное устройство “Хиуса” пока выручает…”

“…Невзирая на спокойствие товарищей и очень обыденную обстановку, когда все расслабленно работают, отдыхают, читают, спорят, я все ВЕНЕРА С ПТИЧЬЕГО ПОЛЕТА 7 глава таки испытываю смутное беспокойство. Дауге произнес, что у новичков такое состояние не уникальность, что это “подсознательное чувство места”, вроде морской заболевания для непривычных к морю. Не согласен! Какое может быть “чувство места” у человека, который это место и в глаза не лицезрел? Ведь на “Хиусе” нет иллюминаторов, и единственное наблюдательное устройство ВЕНЕРА С ПТИЧЬЕГО ПОЛЕТА 7 глава находится в рубке, куда заходить не пилотам категорически воспрещено. Но, пока я раздумывал над этим вопросом, для меня было изготовлено исключение, при этом в таких обстоятельствах, которые усугубили мою тревогу. Вышло это так.

Несколько часов вспять радиостанция Седьмого полигона установила с нами телевизионную связь. Краюхин востребовал Ермакова для переговоров ВЕНЕРА С ПТИЧЬЕГО ПОЛЕТА 7 глава. О чем они гласили, никто не знал, так как Ермаков тотчас отослал из рубки Богдана, стоявшего тогда на вахте, и плотно задраил за ним дверь. Разговор был недолгим. Скоро Ермаков вышел и молчком спустился в свою каюту. Дауге и Юрковский пустились было в радостные гипотезы, но Богдан резко их ВЕНЕРА С ПТИЧЬЕГО ПОЛЕТА 7 глава оборвал. Через два часа пришла очередь Ермакова заступать на вахту. Проходя в рубку управления, он отдал приказ мне явиться к нему. Общему удивлению не было предела, все удивительно поглядели на меня. Я понимаю. Вправду, всем могло показаться, что у Ермакова с Краюхиным речь шла о моей персоне. Я ВЕНЕРА С ПТИЧЬЕГО ПОЛЕТА 7 глава и сам так помыслил, признаться, и очень встревожился. В рубке было горячо, через титановый кожух доносился рокот фотореактора. Ермаков, не смотря мне в лицо, спросил, желаю ли я узреть Землю.

“Вы, кажется, желали об этом, Алексей Петрович?..”

Сердечко у меня тошно екнуло, и губки сходу стали сухими. Не прибавив ни слова ВЕНЕРА С ПТИЧЬЕГО ПОЛЕТА 7 глава, Ермаков подвел меня к прибору, схожему на большой холодильник, с 2-мя окулярами наверху. Он предложил посмотреть в окуляры. Очам моим открылась круглая темная пропасть, окаймленная по бокам слабенькими фиолетовыми вспышками. В бездонной глубине показывались мириады ярчайших и мерклых точек, в центре ясно выделялся светящийся крест, а правее и ВЕНЕРА С ПТИЧЬЕГО ПОЛЕТА 7 глава выше его я увидел шарик теплого зеленоватого тона с броской звездочкой около него. Это были Земля и Луна…

“На данный момент перед вами нижнее полушарие небесной сферы, — проговорил Ермаков. — Свечение по бокам — это отражение термоядерных взрывов в фокусе зеркала из “абсолютного отражателя”.

Я, естественно, сходу успокоился: несуразно мыслить ВЕНЕРА С ПТИЧЬЕГО ПОЛЕТА 7 глава, что меня “высадят” с корабля и вышлют назад на Землю.

Ничего потрясающего в открывшемся зрелище я не отыскал. Практически то же можно созидать в ашхабадском планетарии, и я произнес Ермакову об этом. Он кивнул.

“Очевидно, ведь это только электрическое изображение. Оно служит для проверки точности счисления курса. Светлый ВЕНЕРА С ПТИЧЬЕГО ПОЛЕТА 7 глава крест в центре отмечает точку скрещения оси нашего движения с небесной сферой”.

Я осведомился, на каком расстоянии от Земли на данный момент находится “Хиус”.

“Около 30 миллионов км… Желаете поглядеть вперед?”

Он повернул выключатель, и в поле зрения вспыхнул броский желтоватый диск. Его пересекал крест, а вокруг в темной пустоте ВЕНЕРА С ПТИЧЬЕГО ПОЛЕТА 7 глава дрожали звезды.

“Солнце, — проговорил Ермаков. — А на право от него — видите? Венера. К тому моменту, когда “Хиус” придет к ее орбите, она тоже будет в точке встречи”.

Он выключил устройство, предложил мне сесть и мимолетно посмотрел на доски устройств, усеянные обилием циферблатов и циферблатиков, разноцветных глазков и стрелок. После чего начал разговор ВЕНЕРА С ПТИЧЬЕГО ПОЛЕТА 7 глава. Постараюсь передать его слово в слово.

Лицо Ермакова было, как обычно, расслабленно; но черные круги под очами и угрюмая складка на лбу демонстрировали, что случилось что-то не совершенно обыденное.

“Скажите, Алексей Петрович, — начал он, смотря на меня в упор, как вы рассматриваете свое положение в ВЕНЕРА С ПТИЧЬЕГО ПОЛЕТА 7 глава экспедиции?”

“В каком смысле?” — опять встревожился я.

“В смысле субординации… подчинения, к примеру”.

Я помыслил и ответил, что привык в работе делать приказы того, в чьем конкретном служебном руководстве нахожусь.

“Другими словами?”

“В этом случае я ваш подчиненный, Анатолий Борисович”.

Он, помолчав, спросил:

“А если вы имеете два взаимно исключающих друг дружку ВЕНЕРА С ПТИЧЬЕГО ПОЛЕТА 7 глава приказа?”


velikij-matematik-rossii-nikolaj-ivanovich-lobachevskij-referat.html
velikij-novgorod-2-dnya-3.html
velikij-perelom-industrializaciya-kollektivizaciya-kulturnaya-revolyuciya.html